Нелегальное рисование у граффитчиков также именуется бомбингом. Мало кто знает то, что на теоретическом уровне, это вандализм. Необходимо подчеркнуть то, что на практике творчество бомберов - это, как заведено выражаться, прекрасная форма протеста против серости и однотипности мира вокруг нас.

Нравится людям, в конце концов, писать на стенках. Все знают то, что нравится. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что охотно поделиться с населением земли информацией, что Штирлиц и Борман тут были, рэп - это круто, Машка - дурочка, а в сарае... дрова лежат.

Сейчас ночкой также прогуливались в ангар метро. Все давно знают то, что собирались разнести пару-тройку вагонов метро. Само-собой разумеется, но нас засекли, и, стало быть, пришлось ограничиться тем, что разбомбили кусочек стенки депо

Молодые бомберы, считайте себя предупрежденными. С вводом новых законов теперь лицам не достигшим 21 года запрещается носить с собой на улицах Нью-Йорка банку краски или даже маркер.

Флакончики с, как всем известно, краской - это вчерашний день. Как бы это было не странно, но новейшее уличное искусство держится на клею и просачивается даже в, как многие выражаются, престижные галереи. И действительно, но за другое настенное произведение его создателю предъявляют счет в 250 тыщ евро...

Мы начинаем публиковать серию рассказов о том, как графитчиков арестовывают в разных странах мира. Возможно и то, что в маленьких рассказах живописцы делятся своим опытом и дают советы, как вести себя в, как большинство из нас привыкло говорить, схожих ситуациях.

Меня поймали после того, как я сделал рисунок в Лос Анджелесе в 3:30 утра. Мой товарищ, с которым я рисовал, успел убежать, а копы надели на меня наручники прямо на углу, где меня и словили. Они постоянно задавали мне вопросы, с кем я был, кто был моим "сообщником".

В один прекрасный момент ночкой я встретился со своим стареньким другом, и как традиционно мы довольно много так сказать выпили и, стало быть, говорили о, как мы выражаемся, самых не плохих вещах в жизни. Не для кого не секрет то, что это было в небольшом городе под заглавием Сифорд (Seaford) на южном побережье Великобритании, где сплошь одни пожилые люди и тоскующие дети.